Мы приехали в Бахмутское учреждение исполнения наказаний в пятницу, после обеда да еще и в разгар карантина кори – такое время, когда гостей вообще не ждут и к их приему не готовы.
Внезапность – лучший способ получить достоверную информацию. Даже десяток минут простоя на КПП даст возможность кое-как прибрать торчащие хвосты, а уж согласованный визит – цирк Дю Солей, недели репетиций.

Но тут не прятать, тут похвастаться бы всем успеть. Первым делом – документ о том, что все контактные заключенные получили вакцину от кори, заодно привили всех пожизненно заключенных, эпидемиологическое состояние под контролем, можно двигаться на экскурсию.

БУВП №6 – это следственный изолятор, корпус проживания обслуживающего персонала из заключенных и сектор максимального уровня безопасности, в котором содержатся осужденные пожизненно. Посетителям можно только к тем заключенным, чей приговор вступил в силу, а это персонал и те 40 человек, которые тут навсегда.

Как правило, первое, что встречает на любой зоне – это запах. Дешевое курево, несвежая одежда, отсыревшая пыль – все это, кажется, въедается в почву под учреждением и даже если через сто лет там построить что-нибудь другое, запах останется до конца света. Он везде –  в камерах, коридорах и даже каким-то образом на улице, такой же густой и концентрированный.

Нет его только в жилой зоне для хозобслуги в Бахмутском СИЗО. Как у них это получилось – понятия не имею, но вычищено все, даже намека не осталось. Стерильность в помещениях такая, что с этого пола можно есть и делать на нем полостные операции. Во всех кранах есть горячая вода, а на кухне  – диковинка для зоны. Мультиварка! Работает и чем-то вкусным пахнет.

Перемещаемся в ПЖ.

Сектор максимальной безопасности отличается от зоны тем, что люди круглосуточно находятся в закрытых камерах. В них же едят, курят, ходят в туалет и т.д. Каждый день им обязательно положена прогулка, баня по расписанию и все. В камерах они находятся максимум по 4 человека, в одиночку – только по желанию или стечению обстоятельств, но тогда не на долго. Дверь в камеру сектора один человек открыть не может, должен быть второй дежурный, который с пульта разблокирует замок. Между дверью и самой комнатой – решетка. В некоторых учреждениях советуют к ней близко не подходить, спиной не поворачиваться, предметы передавать только через охрану. Если нужно сфотографировать камеру – то тоже через решетку, лишний раз открывать ее не надо.

Гуляют пожизненно осужденные не по территории, а в прогулочных двориках – глубоких колодцах с решеткой вместо крыши и конвоирами наверху. Там же, как правило, вся их спортивная жизнь – турник и пара брусьев, может быть еще импровизированная штанга с баклажками песка вместо блинов, но это если администрация разрешит.
Пожизненно осужденные не работают на промзоне, даже если этого очень хотят.

В БУВП №6 мы застаем невиданную роскошь – спортзал в секторе максимальной безопасности. Это словно кота на Луне встретить. Заключенные посещают его по расписанию, не в ущерб прогулкам.
Первая же камера, которую открыли чтобы показать быт, распахивается настежь вместе с решеткой. Проходите, осматривайтесь. Никто не кричит “лицом к стене, голову опустить!”, нас встречает хозяин и приглашает войти.

Внутри приличный свежий ремонт, автоматический освежитель шипит в углу, распыляя по камере запах морского бриза. На виду кухонно-письменный стол, раковина, а туалета нет, загадка. Обычно первое, что бросается в глаза и в нос – туалет. Конструкция камер для пожизненного заключения не предусматривает отдельного помещения для этих нужд, поэтому дырка в полу, как правило, отделена от жилой зоны перегородкой, за которой можно спрятаться только очень сильно присев. Заключенные, которые привыкли к уюту и осознают, что в этих квадратных метрах они всерьез и надолго, благоустраивают жилище, но обычно дальше шторки это не заходит. А тут я увидела дверь в комнату гигиенических процедур. С зеркалом.

Заходили не во все камеры, через одну, но картинка такая абсолютно везде. Ремонт, чистота, отделенный санузел, свежий запах. Чудеса.

Обычно уборка и ремонт камеры лежит на совести у тех, кто в этой камере проживает. Хочешь чистоту – убирайся, хочешь красоту – ремонтируй. За свои деньги, конечно, ну, или за деньги родственников. А так как возможности у всех разные, на одном этаже одного учреждения собираются и люкс-апартаменты и аналоги ночлежек для бомжей.

Как пояснили представители администрации учреждения, они решили не перекладывать, а совместить усилия – помогали заключенным с материалами для ремонта, обеспечили рабочими руками тех, кто своими не справился бы.
Для примера – всего лишь прошлогодние фото:

Конечно, наивно было бы утверждать, что прививки от кори и помощь в ремонте укротили злобных маньяков, сделав их душками и паиньками, однако зерно истины в этом есть.

Директор правозащитной группы СИЧ и монитор проекта “Против пыток” Дмитрий Рева подчеркивает, что исправительная система и система исполнения наказаний не могут действовать по одним и тем же принципам. Наказание за преступление по сути есть привселюдная порка розгами, но причинение боли и страданий виновному не несет ни искупления, ни исправления. Весь цивилизованный мир это давно понял, признал и взял на вооружение. К сожалению, наша система (тут можно не только о пенитенциарной говорить, а о системе в целом) является архиконсервативной и сопротивляется любым нововведениям. На уровне законодательства это выглядит совсем печально – когда старую, не работающую схему пытаются и так, и сяк кроить на новый лад, только лишь бы не менять. Такие шаги навстречу, не выходя за рамки кодекса, но и не сужая их искусственно, безусловно важны для повышения качества жизни осужденных, построения уважительных отношений с администрацией и улучшения климата  в учреждении.

За решеткой побывала Марина Давыдова
Для Dnepr.com

Запись Пожизненное класса “люкс” (Фоторепортаж) опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

Проституция или секс-работа? 
Термин “проституция” в обиходе давно прижился и не требует отдельных пояснений. Нужно разобраться, что же такое секс-работа. Всякая проституция – секс-работа, но не всякая секс-работа – проституция. Это понятие шире, оно включает в себя и другие услуги сексуального характера, как то: танцы, массаж, доминирование, виртуальный секс – все, что не связано непосредственно с проникновением. Его преимущественно используют правозащитные и сервисные организации для нейтрального определения человека, занятого в индустрии. Это очень важно, поскольку термин “проститутка” имеет негативную коннотацию и маргинализирует личность. В феминистических кругах распространен термин “женщины, вовлеченные в проституцию” – этим подчеркивается уязвимое положение женщин, акцентируется внимание на борьбе за их права.
Мы, с вашего позволения, будем использовать терминологию международных организаций.

Итак, секс-работа.
Она есть. Точка.
Множество женщин, намного меньше – мужчин, зарабатывали, зарабатывают и будут зарабатывать этим себе на жизнь, нравится нам это или нет. На данный момент за предоставление секс-услуг в Украине действует административная ответственность, в новостях мы регулярно видим фото полицейских рейдов с размытыми лицами девушек в очень легкой одежде и нелепых позах. Однако эти фото – не про системную борьбу с явлением, а скорее для замыливания глаз, статистики или острастки. Правоохранители чуть ли не больше секс-работников и работниц заинтересованы, чтоб бизнес этот в Украине жил и процветал. О том, что силовики замазаны там по уши уже не стесняясь говорят верха полиции и даже сам пан генпрокурор. Особы же, которые предоставляют секс-услуги, никакого профита от такой дружбы не имеют, они никак не защищены от произвола полиции или жестокости клиентов, а стигма и положение “по ту сторону закона” делают практически невозможным обращение за помощью.  К тому же тесное слияние секс-бизнеса и силовых структур ставит точку на решении проблем насилия, торговли людьми, вовлечения несовершеннолетних в проституцию и многих других, связанных с этим рынком.
Для снятия многих вопросов с повестки достаточно просто отменить преследование секс-работников и секс-работниц, но и тут тоже есть нюансы.

Декриминализация – это отмена наказания (уголовного или административного) за предоставление секс-услуг. В теории это должно уменьшить дискриминацию данной группы в обществе, свести к нулю давление со стороны силовиков, обеспечить защищенность, доступ к медицинским услугам, благотворно повлиять на эпидемию ВИЧ/СПИД.
Большинство стран Евросоюза декриминализировало секс-работу, однако с некоторыми вариациями. Ответственность с лица, предоставляющего услуги, снимается в любом случае, а вот как быть с сутенерами и хозяевами борделей? Правозащитники разделились во мнениях. Одни считают, что раз декриминализировать – так всех, другие уверены, что это даст толчок торговле людьми и вовлечению в проституцию, поэтому за сутенерство и сводничество срок нужно оставить. Страны и штаты берут себе на вооружение ту модель, которая больше понравилась и внедряют в жизнь. Секс-работа становится таким же видом занятости для государства, как копирайтинг или стрижка пуделей – трудись себе как знаешь вот и все.
Особый вариант – так называемая “шведская модель” – ответственность в виде штрафа или заключения несет не тот, кто предоставляет услуги, а тот, кто их приобретает. Аргумент – получение секс-услуг является формой насилия и эксплуатации, а оно порицаемо и наказуемо. Часть украинских феминисток ратует именно за этот вариант, однако их оппоненты сомневаются, что преследование клиента не осложнит жизнь и секс-работнице.
Легализация – следующий шаг после декриминализации, выведение секс-работы на равные с другими видами занятости, государственное регулирование, возможность создать профсоюз и т.д. и т.п. На данный момент секс-работа легализована в Нидерландах, Германии, Австрии, Швейцарии, Латвии, Венгрии, Греции и Турции. Право завести трудовую книжку и выйти на заслуженную пенсию компенсируется обязанностями платить налоги и выполнять государственные требования к сотрудникам (лицензия, санкнижка, медосмотры и т.д.), что не всегда вызывает восторг у секс-работниц.

Что в результате лучше?
Длятся споры. Декриминализацию поддерживают Амнести Интернейшнл, Легалайф, Альянс общественного здоровья, многие политики и общественники. За легализацию агитируют политики, подсчитывая экономические плюсы. Феминистские организации, рассматривающие секс-работу как изнасилование, настаивают на шведской модели, с ними пререкаются представительницы целевой группы Легалайф и просят не делать им хорошо без них. Они утверждают, что ни работник, ни клиент, ни администратор (который нынче по закону сутенер) не должны преследоваться, на что им отвечают “сами вы сутенеры” и просят государство не включаться в систему легальной торговли телами украинок. Все сложно, в общем.

Издалека за этим наблюдают ультраправые, церковь и прочие консерваторы во главе с Кивой и всячески пытаются ударить вышеперечисленных словом “мораль”, да побольнее.

Единственной попыткой начать говорить о секс-работе в Верховной Раде был законопроект Андрея Немировского «О регулировании проституции и деятельности секс-заведений», над которым было не понятно – то ли смеяться, то ли плакать. Документ раскритиковали противники, сторонники, правые, левые, прокуроры, проститутки… он был отозван на доработку и в стены Рады так и не вернулся.

На этих выборах о декриминализации и легализации всего, до чего будет возможность дотянуться, открыто говорят мажоритарщики от ДемСокыры, Зеленский и его слуги народа пытаются понять как быть с заявленным Лас-Вегасом, однако все настолько сыро и на пальцах, что и намека на концепцию не видно. Ждем с нетерпением, когда появится проект и обещаем разложить по полкам.

Запись Проституция, секс-работа, декриминализация, легализация – что хорошо, что плохо и чем сердце успокоится? опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

Обычно я путешествую очень налегке. В крохотный рюкзак помещается камера, съемные ее части, зарядки, несколько комплектов белья и мыльно-рыльное, больше мне в дороге не надо. Зная об этой моей особенности, сын заметно нервничает при виде внушительного чемодана, в котором исчезает шмотка за шмоткой. Еще больше его смущает само содержимое: легкие платьюшки, какие-то шелка, кружева, стразы, невесть откуда взявшиеся перчатки до локтя и фата, в которой я выходила замуж за его папу.
– Маааа! А ты, боюсь спросить, куда?
– В Запорожье, я же говорила.
– Ты говорила что на один день и переночуешь у Леночки, а шмоток набрала – месяц на самбадроме в Рио плясать.
– Аааа, это я другу подарки везу, помнишь, я рассказывала? Сфоткай меня в этом платье, нужно спросить будет он такое носить или нет.
– Я думаю, не будет. Он стильный очень, а это не платье, это черте что.

В свои 15 ребенок прекрасно знает, что такое сексуальная ориентация, гендерная идентичность и что существуют люди, которые отличаются от статистического большинства. И мама с ними дружит.
– А чего снова ты туда? Взял бы и сам за подарками приехал, погостил у нас?
– Я ж не просто подарки отдать, там акция еще будет, 100 метров гордости.
– А, так ты на работу? Снимать будешь?
– Не-а, участвовать.

“Я уже почти забыла как мой ребенок боится. Боится за меня. Он боялся зимой 2013-2014, когда мама уезжала на недели в пылающий Киев и с собой, естественно, не брала. Он боялся, когда я пыталась улизнуть из дома на рассвете и тянула за собой броник и каску, которыми обязательно что-то сшибала в темном коридоре и грохотала на весь дом. Он перестал заказывать сувениры из других городов, только просил вернуться живой. Я всегда возвращалась, он успокоился и в дом опять потянулись вереницы магнитиков на холодильник и прочих безделушек. Снова видеть в его глазах страх перед поездкой всего лишь в Запорожье было, как минимум, странно.”

– Ма, ну подумай, нападут малолетки такие как я, ты ж им не наваляешь, они же дети еще, а вот они тебе – вполне. Это в Днепре ты звезда и тебя никто не тронет, а там кто разбираться будет?
Полчаса мы переливали из пустого в порожнее, не убедил, расстроился, ушел не любить “этих всех геев, из-за которых тебе могут башку проломить”.

На самом деле я собиралась в полной уверенности, что все будет хорошо. У организаторов подобных акций обычно пунктик на безопасности, все продумывается до мелочей, перепроверяется, инструктаж у участников – как перед маршброском в тылы врага. Охранять Фестиваль Равенства в Днепре в 2016 году даже фирму специальную нанимали в довесок к полиции, сейф Форта Нокс а не мероприятие! Я тогда не снимала его, а вела одну из панелей и безопасность – это было важно. Журналисты привыкли вроде как быть на мероприятии – и в то же время не быть. Вот объектив, вот удостоверение, вы там, я здесь, а если придут бить – это вот туда, пожалуйста, нас нельзя, статья 171 Уголовного кодекса. А мы как раз быстренько сюжет подснимем, в вечернем выпуске можно будет посмотреть и на нашем Ютюб канале. Подписывайтесь, ставьте лайк. Камера и журналистское удостоверение перекочевали из сумки в стол. Режим “понарошку” отключен, участвовать так участвовать.

Машина мчится по центральному проспекту Запорожья, я не перестаю нахваливать город, таксист не перестает удивляться.
– Да что тут может нравиться??? – восклицает он и мне хочется спросить, нет ли у него брата в Москве, но сдерживаюсь.
– Архитектура, речка, рестораны, недостроенный ваш мост. Но главное – люди. Люди тут есть такие, что и в Челябинск с ними влюбишься!
– Тьфу. Люди как люди, как везде.
– Таких чудесных геев нигде нету, честно-честно! – и выпархиваю из такси, оставляя водителя наедине с этой репликой. Сам напросился.

Офис организации, которая занимается поддержкой ЛГБТ молодежи, находится вроде и недалеко от центра, но в таких дебрях, что набрести на него можно только по чистой случайности. Вывески нет, кнопка звонка не подписана. Зато внутри – вентилятор или обогреватель в зависимости от погоды, печеньки и вкуснейший кофе. И друзья. С ними делишься, за них радуешься, они делятся и радуются. Учебы, работы, проекты, личное. Встретил любовь? Ну наконец-то! Развелась? Да ладно! Если позволяет время и обстановка – можно копать очень глубоко, в такие пласты информации, до которых по-другому не добраться. Почему геи так жестоки друг с другом после разрыва? Почему женщины продолжают жить с мудаками выяснив, что он мудак? А как прячут член в женских трусиках так что и не видно, и ходить можно? Почему женщины требуют у своих детей внуков? Эти диалоги похожи на общение дружественно настроенных инопланетных цивилизаций – все непонятно, все интересно, все надо знать. Но это если время и обстановка, у нас же ни того, ни другого.

После коллективных обнимашек волнение берет свое и народ разбредается по пуфикам – настороженно уткнуться в телефон и занять руки привычным. Многочасовое нервное ожидание акции утомляет, некоторые гости добирались всю ночь и сейчас отчаянно хотят спать. Лежбище приходит в движение только с появлением в дверях нового человека. Новости, подколки, бесконечная беготня на перекуры и за водичкой в ближайший магазин… Но скоро курить запрещают. Не потому что вредно, а потому что небезопасно. Шумные компании, яркие люди, непривычные разговоры – это все равно что вывеска “бейте меня”. Желающих, к сожалению, хоть пруд пруди.

Перед выходом – финальный инструктаж. Гиперопечные орги нервничают и повторяют все по нескольку раз.

Автобусы ждут за углом, описание, номера, не перепутайте
Толпой не выходить, разделяться на группы максимум по трое.
Желательно чтобы в группе был взрослый (основная масса участников не дотягивает и до 20-ти).
Водители не знают кого и куда везут, в автобусе про акцию не разговаривать, не шуметь, не эмоционировать.
Слушать команды оргов и волонтеров, за периметр не выходить, не отставать, не отходить от группы.
По окончанию загрузиться в свой же автобус.
Беречь глаза и голову, в дискуссии не вступать.

В автобусе я оказываюсь на переднем сиденьи с той самой подругой Леночкой, тоже гетеросексуалкой “родительского” возраста. Она то ли спокойна, то ли храбрится, без умолку рассказывает, почему для нее эта акция важна и всем нужна, хотя я и так все понимаю. В автобус заходит седоватый худой мужчина, дергает меня за рукав рубашки, тычет пальцем в орнамент, потом в свой галстук – тоже с вышивкой. Как выяснилось позже, галстук был подарен в консульстве, а мужчина – зам Генерального консула ФРГ Петер Шмаль. В общем, компания довольно пестрая, едем не скучно, но непонятно куда. Место проведения трижды менялось и окончательная локация держалась в тайне до последнего ото всех. Мямлили, переводили разговор, не врали, но и на вопрос не отвечали. Когда речь о безопасности – доверять нельзя никому. Пусть обижаются, но будут целы.

Понять, что мы приехали на МЕСТО можно было издалека. Площадь перед научной библиотекой оцеплена. Вся. Полицейские и нацгвардейцы плечом к плечу, местами в несколько слоев, мышь не просочится, муха не пролетит. Камень или пузырек зеленки, правда, не муха, он пролетит, но 400 человек охраны – это очень солидно. Нас 40 всего, по 10 на лицо, получается. Хех, у президента и то меньше! Конечно, участники такого аншлага не ожидали, сюрприз на славу удался. Лично для меня – радостный. Я-то режим “понарошку” отключила, за корочкой не спрячусь, но и суицидничать не готова, мне домой, у меня сын. Очень хотелось привезти себя ему целой, а такое количество охраны увеличивало шансы практически до 100%. А вот Леночку мою накрыло знатно. Мирные собрания, верховенство права, толерантность, закон, все дела… Конечно понятно, что свободному человеку в свободной стране странно, дико и неприятно ходить строем под конвоем, а уж тем более на акции, которая называется “100 метров гордости”, но что поделаешь. Между рукопашным боем с травматизацией во имя прав ЛГБТ и аккуратным, но уверенным стоянием как детки в клетке я выберу последнее. И мысль донесем, и целые будем. Я сыну обещала.


Из автобуса нас выгружали быстро, скомкано и суетливо. Несмотря на попытки затеряться в толпе, я как-то очутилась в первом ряду и меня тут же назначили левым флангом колонны. Видимо, затеряться пытались все и я оказалась самой неповоротливой. Участвовать так участвовать… Рядом со мной Леночка, Анжела (гетеросексуальная мама мальчишки-гея) и хлопец, которого я вижу впервые. Нам вручили баннер “#ВпередДоРівності” и проинструктировали куда и как шагать. Предводители, бляха…

“Приехала одна поддержать друзей, ага.
В толпе постоять, для количества.
Как же я в это все влипаю? Талант…
Вот бы мелкий ругался.
И будет ругаться, конечно.
Камер видимо-невидимо, во всех новостях свою гетеросексуальную морду предводительницы ЛГБТ марша засвечу.
Хорошо, что полиции много.
Нам бы первым головы отбили, невзирая на ориентацию и заслуги перед Родиной.
Хорошо что сорочку запасную взяла. Если будут обливать зеленкой – есть во что переодеться.
Что ж глаза-то так потом заливает? Жарко? Страшно?
Скорей бы уже все началось и закончилось.  
Хотела геройствовать – пажалста. И не скули”

 

Организаторы дали команду и колонна двинулась по площади. Были какие-то кричалки, что-то говорили в мегафон организаторы, участники и тот самый замгенконсул. Кажется, немец даже на украинском речь толкнул, кажется, неплохую даже. Фотографы и операторы постоянно семафорили “улыбнись!” и я, конечно, пыталась что-то там на лице изобразить похожее и даже получалось иногда. Потом мы сворачивали баннер с тем самым другом, которому я везла платья, толкались перед автобусом и я отчаянно пыталась выкопать из памяти момент, когда я чувствовала себя точно так же как на этой чертовой площади. Déjà vu тут не при чем, со мной это уже точно было, но когда, где…

“Середина августа 2016 года, я в Торецке, который только-только перестал быть Дзержинском и учится жить не в орбите Горловки потому что Горловки у нас больше нет. Город, освобожденный летом 2014-го, потихоньку зализывает раны. Из окон исчезли фанерные листы, от скотча, когда-то наклеенного крест-накрест, остались противные липкие следы. Проще окно разбить чем их отмыть. Работают детские кружки и магазины, даже есть подобие ресторанчика с довольно приличной пиццей. Город захлебывается переселенцами, стать им новым кровом и домом хоть кое-как, но получается. А в самом центре города как памятник тому лету чернеет сожженными окнами здание мэрии. В нем 20 июля 2014 года держала оборону группа украинских военных, террористы настойчиво пытались их выбить, обстреливали здание из танковых пушек, РПГ, “Шмелей”. После попадания из реактивного огнемета мэрия загорелась, однако захватить ее не удалось. Боевики отступили, в город вошла украинская армия, над зданием подняли сине-желтый флаг.

То ли денег нет, то ли не до того местной власти – но сооружение до сих пор стоит в том виде, в котором его оставила война. Разве что на стенах нижних этажей появляются надписи типа “здесь был Вася” и мочой пахнет все сильнее, а гарью – все меньше.

Экскурсия для гостей города, поднимаемся на верхние этажи. Лестничные пролеты выжили и выглядят довольно крепкими, а вот внутренних стен местами нет вообще. Сопровождающий бубнит про героическую оборону, под ногами хрустят обломки стен вперемешку с не пойми чем, а я пробираюсь к окну верхнего этажа – сфоткать панораму города какой ее видели воины-освободители Торецка. С рамкой разбитого оконного проема, конечно же, следами от пуль. Это ж исторические фото будут, тут никто ничего не тро…
– Скажите, пожалуйста, а это здание точно разминировано?
– Да черт его знает, я не в курсе.
Взлететь, раствориться, не касаться земли. Звуки как сквозь воду, сплошное бу-бу-бу, в теле легкость и покалывание, как будто вот-вот – и взлечу. Хорошо если просто, а не на куски. Хлам под ногами плывет и жжет подошвы, а каждый шаг – малюсенький инфаркт. Еще инфаркт. Еще. И еще. До самого пролета, там целый бетон и я уже вижу, на что наступаю. Какое там фото, в голове бьется единственная мысль – убраться отсюда как можно быстрее и на своих ногах”

На подкашивающихся, но своих ногах я дошла до автобуса, нащупала рядом Леночку, загрузились. О том, куда мы направляемся, водитель узнал одновременно с нами после того, как мы отъехали на приличное расстояние от места проведения акции. Опять же – безопасность. Нас везут на окраину Запорожья, по дороге инструктируют.
Краску с лиц – смыть.
Символику – спрятать.
Желательно переодеться, если есть во что.
Толпой не выходить, только парами. Лучше мальчик-девочка.
Возле автобуса не стоять.
Не бежать. Медленно, но уверенно двигаться в рассыпную.
Вечером не собираться, по городу не тусить.

Автобус останавливается возле сквера, можно выходить. Ощущение как будто нас в полной выкладке закинули в тылы врага и приказали притвориться гимназистками. И сквер еще этот – так себе место для пряток, если честно. Людей практически нет, редкие компании распивают алкоголь на лавочках, только мы как Штирлицы крадемся меж деревьев. Ноги дрожат, хорошо в тенечке можно сесть перекурить, даром что бросаю. Наблюдаем как разбредаются наши, выдыхаем, дымим. Все хорошо, никаких “хвостов”, никаких стычек. Можно пробовать отсюда выбираться.

“Почему таксист отменил заказ?
Вот эта парочка лысых да спортивных – по нашу душу или мимо?
Подростки под магазином. Курят, шепчутся, зыркают. На нас? Про нас?
Где ж эта чертова машина?
Хочу прямо сейчас здесь не быть, быть не здесь. Вот бы телепорт…
Задачка как на тренингах ваших, с миллионом ответов и всеми неправильными” 

Квакает чат в Телеграмме: “Когда будете в безопасности пришлите сюда +”. Ага, в безопасности… Тут люди ходят и таксист не едет, и паранойя накрывает с такой силой, что хочется забиться в подвальное окно к котам и не выходить оттуда пару дней.

Наконец-то машина приехала, едем ужинать. На одном из перекрестков столпотворение подростков в масках, рядом две патрульные машины. Проносимся мимо них, пялимся во все глаза, считаем особей, громко спорим. Громко, нарочито весело и даже чуть-чуть вызывающе. Слушай, таксист, чего мы сегодня пережили! А у сопляков у этих второй раз из-под носа уходим, и не боимся мы их, видишь, таксист, не вжимаемся в сиденье, не ныряем на пол, нам не страшно. Может еще раз проехать, внимательнее рассмотреть? А даже если заметят – не догонят. Сопляки потому что не страшные. Куда родители только смотрят? А откуда им нахвататься как не от родителей? Преемственность поколений, традиционные ценности, бей того, кто не похож, просто потому что можешь. Где-то я это уже видела. Не страшно, говорите, смелые? Ну-ну…

Из общего чата выясняется, что движняк тот был таки по наши души. На площади, где изначально планировалась акция, девчонок (или мальчишек?) каких-то зеленкой облили. Приняли за сочувствующих, хотя ни символики, ни транспарантов – просто под руку попались, злость на ком-то сорвать надо было. А нас они так и не нашли. Нас. Не. Нашли. Я от бабушки ушел, я от дедушки ушел. Колобкам пока сильно везет.

Из ресторанчика с прекрасным выбором пива звоню домой сыну и стучу в общий чат: “++, мы с Леночкой в безопасности”. Технически это действительно так, но…

“Зашли два парня. Почему они так внимательно смотрят?
Пара мимо окна прошла, задержали взгляд. Отражением любовались? Или узнали?
Футболку мою уже во всех новостях показали. Может, переодеться в туалете? Мятое все, конечно, а вдруг еще больше внимания привлечет? 
Парни через дорогу идут – это не из той толпы случайно? Отвернись, не таращись на них так.
Я не против что твой муж к нам присоединится. Наоборот, я капец как рада, он сейчас тут очень нужен.
Господи, что я несу, очень нужен чтобы что? От разъяренной толпы отбивать? Так нет ее. Просто спокойней с мужиком, да? Феминизм и все дела…
Не забывай дышать, не суетись, стреляй на выдохе. Черт, это еще откуда?
Давайте пойдем домой, тут как-то неуютно”

До того, как щелкнул замок на входной двери в леночкиной квартире, две взрослые состоявшиеся женщины с кучей высших образований и заслуг перед отечеством чувствовали себя как затравленные лисы, уходящие от погони. Весь вечер мы пили белое сухое и читали новости про марш, а на следующий день вернулись в свои привычные жизни, где, конечно, можно встретить пьяную гопоту в переулке, но это случай, судьба, не повезло. Жизнь наша, в общем и целом, – безопасна. И дом наш крепость, и на улицу без страха, и в общественных местах комфортно, и с партнером вместе хорошо. Нас не гонят, не травят, не преследуют, не призывают лечить, уничтожать, отселять, не бьют при встрече и не поджигают дом. Хорошо.

Мне – хорошо. А другу моему? У него такая же безопасная жизнь? У тоненького, почти прозрачного мальчика с невероятно экспрессивной жестикуляцией и татуировкой розы на шее – у него есть безопасные места? Дома у себя, дома у друзей, в офисе GenderZ? И это еще если повезло и родители принимают, может быть гораздо меньше. Ноль. У паренька, которого детеныш считает слишком стильным для моего платья, вообще есть шанс его надеть и не быть забитым насмерть? Он на какой-то конкурс собрался в столицу, пошил костюмы, побрил ноги. Что будет, если отросшие пеньки заметит подросток из той толпы, что нас искала? А если этот эмоциональный и немного театральный балбес в порыве нежности падет в объятия партнера, да на улице, да при толпе (а он могет)? На быстром наборе там должна быть не мама и не бабушка, а 102, 103 и офис уполномоченного по правам человека.  

А, собственно, чего и почему?
Чем он так невероятно отличается от меня, что мне это положено, а ему – нет? Им всем – нет?
Геи, лесбиянки и трансгендерные люди не насилуют детей. Ну или во всяком случае не больше, чем гетеросексуалы. Они не развращают мальчиков и девочек, не бросаются на всех без разбора с грязными домогательствами, не мечтают заняться сексом со всем, что шевелится. Какие там еще стереотипы, ну?
Они хотят жить как им хочется с теми, с кем им хочется. Носить что нравится, выглядеть согласно своим представлениям о красоте. Дружить, любить, быть в обществе и не бояться. ВСЕ!
Абсолютно универсальные желания для всех людей, только одним так можно, а другим – нет. Другим нужно прятаться, мимикрировать, молчать. Потому что так сказало большинство. Свобода, счастье – не для них.

Почему? Да кто бы знал… Я думаю, из-за страха. Все непонятное пугает, все, что пугает – злит и должно быть уничтожено.
Или понято.

Я взяла его обувь чтоб пройти по его пути, попробовала слезы, почувствовала боль. Я наткнулась на камни, о которые он спотыкался. Пусть это было всего сто метров, но мне хватило с головой.

– Ну что, как съездила, как там твой друг?
– Прекрасно. Горжусь им. Очень им горжусь.

Вместо послесловия.
Прайд переводится с английского как “гордость”. Гей-прайд (англ. Gay pride – букв. Гордость геев) – это демонстрация солидарности с представителями ЛГБТ-сообщества, объединенных чувством собственного достоинства. Проводят прайд для того, чтобы показать, что в обществе существуют ЛГБТ-люди, которые хотят иметь равные права со всеми остальными гражданами.
История прайда началась в США в шестидесятых годах прошлого столетия. В то время отношение общества и государства к представителям ЛГБТ было в основном негативным. Если кого-то изобличали в гомосексуальных отношениях, то привлекали к ответственности по закону: человека подвергали лоботомии, кастрации или отправляли на 20 лет в тюрьму. Полиция также организовывала рейды, чтобы выявить “правонарушителей”.

В ночь на 28 июня 1968 года в Нью-Йорке в гей-баре “Стоунуолл-инн” – теперь национальный памятник США – состоялся один из таких рейдов. Под видом проверки лицензии на продажу алкоголя силовики зашли в бар и начали задерживать геев, лесбиянок и трансгендеров. В ответ посетители бара начали схватку с полицейскими, которая переросла в массовые беспорядки.

В годовщину этих событий в городе прошел первый прайд, на который вышли ЛГБТ-люди, несогласные с действиями полицейских. Тогда марш оказался вдвое короче запланированного по времени из-за протестных выступлений со стороны некоторых горожан. Нью-йоркские парады в память о Стоунуоллском восстании 28 июня 1969 года за последние четыре десятилетия распространились на весь мир и превратились в длящееся целый месяц празднование признания общин ЛГБТИ.
Последняя неделя месяца гордости, как правило, самая насыщенная. Проводится множество ивентов фестивального типа (выставок, кинопоказов и т.п.), публичных дискуссий по ЛГБТ-проблематике, других коллективных мероприятий, направленных на подчеркивание социальной значимости проблем ЛГБТ и их видимости. Заканчивается месяц гордости масштабным правозащитным маршем. Вопреки распространенному мифу, на марш приходят не только геи, лесбиянки и прочие буквы аббревиатуры. Присутствие гетеросексуальных людей на мероприятии – это демонстрация солидарности с представителями ЛГБТ-сообщества, признание равенства прав для всех людей и осуждение дискриминации.
В этом году Марш Равенства пройдет 23-го июня в Киеве. Желающим “пройтись в чужих ботинках” не на такую мощную дистанцию рекомендуем лайт-версию – мероприятия в рамках Прайда. Они бесплатны, открыты для всех, познавательны и совершенно ни к чему не обязывают. Сходите, а вдруг в вашем окружении добавится людей, которыми вы гордитесь.

Сто метров прошла Давыдова Марина
Для Dnepr.com

Запись 100 метров гордости опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

Сегодня Верховная Рада должна рассмотреть законопроект про легализацию использования каннабиса в медицинских целях. Об этом говорят давно и громко, однако пока безрезультатно. Наибольший эффект, на наш взгляд, произвела невероятно трогательная история Янины Соколовой про борьбу с онкозаболеванием. Она призналась, что во время химиотерапии ей необходимо было употреблять медканнабис для того, чтобы снять побочное действие препаратов.

Про медканнабис, его использование и перспективы принятия закона – еще один сторонник легализации, Ярослав Матюшин:

– Почему именно МК, разве нет других альтернатив?
– Есть. Опиаты, которые оказывают пагубное влияние на организм и вызывают привыкание. марихуана в каком то смысле уникальна т.к. содержит активные вещества – канабиноиды. для медицинской марихуаны используется трава с повышенным количеством одного из них – канабидиола (кбд). он не имеет психтропных свойств, однако расслабляет и действует как обезболивающее

– А какой перечень болезней, симптомы которых может облегчить МК?
– Медканнабис в основном используется в качестве паллиативной медицины (облегчение страданий пациентов в терминальных стадиях болезни). Например, после химиотерапии трава помогает вернуть аппетит и возвращает сон. Также используется в случаях эпилепсии, рассеяного склероза, хронических болей. кроме этого, марихуана замедляет прогрессирование болезни Альцгеймера, в США ее назначают больным глаукомой и пациентам с ПТСР (на что отдельно хочется обратить внимание, наши ветераны заслуживают комфортного существования) .

– А что насчет побочных эффектов?
– Конечно, есть, как и у любого лекарства. Есть и такие – возможно головокружение, проблемы с памятью, отрешенность, привыкание. В любом случае назначать курс лечения будет лечащий доктор с учетом возможных последствий.

– И какому количеству украинцев поможет легализация мк?
– Исходя из данных МОЗ, речь идет примерно о 2 млн наших граждан, из которых часть страдает из-за нелепого запрета а другая, по сути, нарушает закон, покупая рекреационную коноплю в попытке облегчить боль, тошноту или избавиться от бессонницы.
Однако даже рекреационная конопля вызывает меньшее привыкание, чем алкоголь или сигареты, медицинская же практически лишена этого.

– Что с опытом внедрения мк в других странах?
– МК легализирована в 25 штатах США, Канаде, Австралии. Среди стран, в которых возможен ограниченный оборот марихуаны, — Нидерланды, Чехия, Грузия, Испания, Португалия, Австрия.

– Как вы оцениваете перспективы принятия закона про урегулирования медицинского каннабиса в Украине?
– С нынешним созывом ВР перспективы туманны и зыбки. Потому что многие депутаты играют в почвеннический популизм и разыгрывают фальшивую карту теории портала.

– Теория портала?
– Это выдуманная теория, которая гласит, что попробовав каннабис хотя бы раз, человек автоматически подсаживается на тяжелые синтетические наркотики.

– А это не так?
– Никаких доказательств этой теории у ученых нет. тем более, что МК – это не о поторчать. Там совершенно иная пропорция веществ.

– И все-таки, как Вы думаете, украинским пациентам светит легализация МК?
– Безусловно. Легалайз медицинского каннабиса шагает по планете. В свое время электричество добралось и до советского союза. Поэтому актуализация украинского законодательства неизбежна, как восход солнца.

Dnepr.com

Запись Сегодня в ВР планируется рассмотрение легализации медканнабиса опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

В неділю, 19 травня, світ відзначав День пам’яті людей, що загинули від СНІДу. Вже традиційно в цей день організації, що працюють в профілактиці розповсюдження епідемії ВІЛ проводили анонімне та безоплатне тестування для всіх бажаючих містян. Цьогоріч акція, організована Дніпровським міським центром профілактики та  боротьби зі СНІДом, проводилась спільно з Благодійним Фондом «Віртус», ГО «Синергія Душ» та Благодійним Фондом «Волна». Зранку на Європейській площі працювала мобільна амбулаторія та намети організації, де кожен бажаючий мав змогу отримати консультацію щодо способів розповсюдження ВІЛ-інфекції та пройти тестування. Приємний бонус – безкоштовні презервативи та консультації від провідних фахівців профілактики.

Організатори були дуже потішені тим, що від початку роботи пункту до наметів та амбулаторії вишикувалась черга людей, в основному – молодих. «Раніше молодь жахалась, коли чула про тети на ВІЛ і взагалі про цю хворобу. Зараз завдяки інформуванню населення панічні настрої вщухають і контролювати стан здоров’я стає такою ж звичною процедурою, як чистити зуби чи мити руки перед їжею. Це не може не радувати» – розповів директор БФ «Віртус» Віталій Юсюк. Він додав, що в усьому світі ВІЛ-інфекція сприймається радше як хронічне захворювання і тільки пострадянські країни ще мають в інформаційному полі цю жахливу «чуму ХХ сторіччя».
«Я тестувався не вперше, попередній раз півроку тому в приватній лабораторії. Там мені пояснили, що є «період вікна» (термін від 3 до 6 місяців – прим. ред.), коли наявність вірусу тест не покаже. Сьогодні радо скористався нагодою і підтвердив негативний результат» – розповів молодик, який не побажав назвати своє ім’я.
Всі протестовані в неділю виходили з наметів благодійників та амбулаторії з посмішками, жоден тест не показав позитивний результат.

Довідково (Джерело):

На сьогодні Дніпропетровська область займає перші позиції в Україні по поширеності ВІЛ-інфекції. Кожен 5 ВІЛ-інфікований пацієнт мешканець Дніпропетровської області. Кожен 6 новий випадок  смерті від ВІЛ-інфекції в Україні у мешканця Дніпропетровської області. На сьогодні за оціночними даними в Дніпропетровській області мешкає близько 37400 осіб з ВІЛ. 68% з них перебувають під диспансерним обліком-  25583 особи, у тому числі 1091 дитина. З діагнозом СНІД на обліку перебуває 8876 осіб, з них 113 дітей. 71% пацієнтів з числа, осіб які перебувають під диспансерним обліком отримують антиретровірусну терапію (АРТ) – 18222.
Впровадження антитетровірусної терапії значно уповільнено смертність від СНІДу. З початку реєстрації (1987 рік) в області було встановлено 22424 діагнозу: СНІД, померло від СНІДу за цей період 11162 (49%). Провідний шлях передачі інфекції – статевий (63%), що прискорює поширення ВІЛ серед загального населення. Однією з найбільших проблем на сьогоднішній день це пізнє звернення пацієнтів за медичною допомогою і виявлення ВІЛ – інфекції на пізніх стадіях захворювання, коли терапія часто виявляється не ефективною.

Dnepr.com

Запись 253 людини безкоштовно протестувалися на ВІЛ в День пам’яті тих, хто загинув від СНІДу. опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

ГО “Древо Життя” не сплачуватиме штраф у розмірі більше 4 млн. грн. та продовжить функціонувати в м. Нікополь. Так вчора вирішив суддя окружного адміністративного суду Дніпра Кальник.  За півроку це вже друга благодійна організація, що працює на зупинення епідемії ВІЛ та туберкульозу в Україні, на яку Держпраці наклало багатомільйонний штраф. За словами адвокатки благодійників, Олени Доненко, перевірка і винесення постанови про накладення штрафу відбувалася в той самий час, коли в судовому порядку успішно скасовувався штраф 8,5 млн. грн. за аналогічні нібито порушення БО “БТ “Мережа” м. Дніпро”.

“Зараз штраф трохи менший в абсолютному значенні, але в рази більший у відносному. Нікопольська ГО «Древо життя» виключно благодійна організація, яка опікується пацієнтами із туберкульозом та ВІЛ серед найуразливіших груп регіону – споживачів ін’єкційних наркотиків та працівниць секс-бізнесу, щороку надаючи допомогу тисячам людей. Але, крім таких благодійних організацій, чи знає хтось, а насамперед , органи державної та місцевої влади, що Нікополь та прилеглі райони є одними з лідерів в області по захворюваності на ТБ та СНІД? Про цю проблему навіть майже не говорять – це ж проблема людей, до яких мало кому є справа, які самі собі винні, що вони є тим ким є. Приблизно так сприймає все це й суспільство – ніхто ж не змушував ту жінку ставати повією, а того хлопця колотися, і до життєвих обставин конкретної людини нікому немає справи – в суспільства свої проблеми, в держави свої. І лише завдяки діяльності благодійних організацій, що за кошти міжнародних донорів розгорнули величезні програми з надання комплексних послуг з виявлення, профілактики і успішного лікування цих страшних хвороб” – каже Олена.

За її словами, у 2018 році Україна одна і перших країн у Східній Європі задекларувала перехід від донорського до державного фінансування послуг щодо ВІЛ і ТБ. До 2020 року планується повний перехід на державне фінансування, а це неминуче потягне перерозподіл багато-багато мільйонного ринку. І якось так дивно співпало, що вже з осені найбільш крупні благодійні організації стали об’єктом нещадних перевірок (наприклад ту ж саму Мережу Держпраці перевіряла майже одночасно в усіх регіонах країни). А чи не було прямої мети заблокувати діяльність організацій, які на ринку надання благодійних послуг працюють же понад 10 років шаленими штрафами, щоб унеможливити їх участь у тендерах на держзакупівлю послуг, що саме цього квітня почали впроваджуватись? Чи це таки просто співпадіння і ненаситність нашої місцевої Держпраці?

На щастя, суд скасував штраф і діяльність організації вже дуже скоро може бути поновлено. Одначе, як ми і писали раніше, прогалини в КЗоТі продовжують наражати на небезпеку як благодійників, так і комерційні організації.

Dnepr.com

Запись Благодійна організація “відбилась” в суді від штафів Держпраці опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

Не так давно по Днепру и области прокатилась серия проверок управления Держпраци, которые вылились в громкие скандалы и дыры в бюджете. Вместо вымечтанных миллионов штрафов от нерадивых работодателей, управление проигрывает суд за судом и платит судовые сборы со многими нулями. И набив пару шишек можно, наверное, было бы остановиться, но нет. С завидным упорством накладываются новые штрафы, которые успешно оспариваются в судах, подаются апелляции на решения не в пользу Держпраци – и снова проигрываются. В результате прибыли ноль, одни убытки.

Что это за дивный процесс, в чем его причина и как с этим бороться – мы разбирались с Еленой Доненко, адвокаткой, о которую управление Держпраци ломает зубы не в первый раз и Дмитрием Ревой, директором правозащитной группы “СИЧ”.

Допрыгались

О том, что необъяснимая чехарда с проверками и судами длится еще с начала 2017 года, граждане, не затронутые ими ни с какой стороны, может и не узнали бы, если бы Держпраця не начала валить работу социально значимых организаций. В частности, благотворительных фондов, которые борются с распространением эпидемии ВИЧ и туберкулеза.
За последние полгода только в Днепропетровской области была временно парализована работа двух организаций – БФ “Мережа 100% Життя” и “Древо Життя”, которые оказывают помощь как уже инфицированным людям, так и тем, кто находится в группе риска: употребляет инъекционные наркотики, занимается проституцией и т.д. На данный момент стараниями Елены работа 100% Життя полностью возобновлена, апелляционный суд не счел резонным взимать с них 8 млн грн штрафа. По второй организации штраф в размере 4,5 млн грн уже оспорен в суде, заседание состоится в первой половине апреля. Естественно, даже небольшая пробуксовка в работе подобных организаций не может пройти незаметно не только для благополучия общества, но и для внимания журналистов.

По закону

История с благотворительными организациями ничем, кроме публичности, от проблем коммерческих предприятий не отличается.
1 января 2017 года в силу вступили изменения в КЗоТ, которые зафиксировали невиданные до того времени штрафы. Следом была принята Постанова № 295, которая утверждает Порядок осуществления государственного контроля за соблюдением трудового законодательства, согласно которой инспекторы Держпраци имеют право беспрепятственно заходить на предприятия всех форм собственности в любое время (включая ночь, выходные и праздничные дни), без объявления войны и целей проверки требовать все документы и искать в них нарушения. С одной стороны, это вроде бы все в интересах трудового люда, но с другой…

Договор раздора

Поводом, из-за которого люди, живущие с ВИЧ и больные туберкулезом чуть не остались без помощи, стал договор гражданско-правового характера, так называемый “договор подряда”. Согласно ему организация имеет возможность пользоваться услугами специалистов по необходимости, не принимая их в штат. Например, врач-инфекционист, раз в неделю проводящий консультации по просьбе фонда, не должен увольняться с постоянного места работы, его услуги оплачиваются по договору подряда с вычетом всех налогов и т.д. Из минусов договора ГПХ можно отметить отсутствие соцпакета и прочих гарантий, но в пенсионном фонде, тем не менее, такая работа защитывается. В коммерческих структурах договором ГПХ может регулироваться деятельность, например, приходящего офисного флориста, тренера по тимбилдингу или вахтерши-пенсионерки. Последним это особенно выгодно, поскольку никак не влияет на гарантированные законом выплаты. Однако специалисты Держпраци такой вид оформления отношений считают незаконным, а сотрудника – работающим без оформления со всеми вытекающими подробностями.
Интересным нюансом является еще и то, что управление Держпраци не имеет к этим договорам вообще никакого отношения, так как их оформление регулируется не КЗоТом, а гражданским кодексом. Т.е. проверять, ставить под сомнение законность и целесообразность, штрафовать – вообще не их задача. Но инспектора успешно ее выполняют, без предупредительных выстрелов в воздух выписывая безумные штрафы, которые тут же берутся в производство исполнителями, в результате блокируются счета организаций, парализуется деятельность и люди остаются без работы. Защищать – так с музыкой.
Еще интереснее то, что эта дыра в законодательстве существует со времен СССР, но пока штрафы не перевалили за стотысячный рубеж – никто особенно не суетился. Инспекторам ради сущих копеек рыть документацию было не с руки, а даже если и попадало что на глаза – 170 гривен за 1 договор – не смертельные деньги. Сейчас же там, где тонко, – рвется со страшной силой.

Чем сердце успокоится?

С одной стороны, проверки Держпраци – это таки способ призвать работодателей включать людей в штат и оформлять трудовые договора, иначе вся страна сидела бы у нас в подрядчиках, без соцгарантий и прочих декретов, а с другой – ну раз договор гражданско-правового характера существует – значит это кому-то нужно? Значит должны быть четкие нормы, которые обезопасят обе стороны от неправомерных вмешательств и негативных последствий? Тем более, что сложившаяся ситуация сильно расходится с антикоррупционным и проевропейским курсом, выбранным Украиной. Темой внесения изменений в законодательство заинтересовался правозащитник и директор общественной организации Дмитрий Рева. Он согласился с тем, что ситуация сложно поддается логическому объяснению и пообещал в ближайшее время обнародовать аналитический отчет о текущем положении дел и путях решения проблемы. Далее дело будет за народными депутатами, которые либо увидят проблему, либо нет.
А мы пока скрестим пальцы и будем следить за судьбой очередной благотворительной организации, попавшей в черную дыру законодательства.

Запись Дыры КЗоТа опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

Звідки ноги ростуть?

Вони ростуть з 1922 року, коли журналіст Уолтер Ліппман ввів в обіг термін стереотип, яким він позначав узагальнене переконання щодо тої чи іншої групи людей. Термін прижився, його забрали собі соціологи і психологи, поширивши дію на узагальнене уявлення не тільки про людей, але й про явища, предмети і т.д. і т.п. Узагальнене, спрощене, стійке, часом категоричне уявлення чи судження це і є стереотип. Дуже важливим в попередньому реченні є слово уявлення. Візьмемо стереотип щодо дівчат з, наприклад, Швеції. Нам вони ввижаються всі як одна білявками з блакитними очима, грубуватими рисами обличчя, високими і моцними, з широкими плечима та крутими стегнами. І нам не треба передивлятися світлини всіх жінок країни (а там, знаєте, різноманіття) для того, щоб співставити відсотки і зібрати образ еталонної шведки, ми її вже УЯВИЛИ і більш-менш знаємо, як вона виглядає.

З цього витікає наступне питання. Чи всі стереотипи шкідливі? Шведці з будь-яким кольором очей та волосся є хоч якась справа до того, що про неї собі напридумували українці, поляки чи японці? Аж жодної. І німець коли від когось почує, що всі німці заощадливі, може сказати Ну ок і піти далі. Це нейтральний стереотип. Є стереотипи позитивні, наприклад, про грузинську гостинність. Наукою не доведено, який відсоток серед грузинів хлібосоли, а скільки відлюдників, але уявлення є і воно працює на імідж людей та туристичну привабливість Грузії. Але найчіпкіші, найнеприємніші негативні. Всі роми крадуть і торгують наркотиками, всі діти заможних батьків купили собі права, всі собаки породи бультерєр мріють зїсти дитину хазяїна, всі білявки дурні, всі жінки меркантильні, всі особи в хіджабах потенційні терористки. Такі стереотипи передаються з покоління в покоління анекдотами і страшилками, міцно підтримуються у ЗМІ (ліцо кавказской національності зґвалтувало&hellip,), історії переповідаються з вуст у вуста, і коли трапляється знайомство з білявкою чи бультерєром включається секундна готовність вигукнути: Аааа-га! Я так і знав, вони всі такі!

Ліричний відступ. Взагалі в поважному товаристві використання слів всі, ніхто, кожен і т.д. сприймається як маніпуляція або як&hellip, маніпуляція. Допустимі варіанти: В цьому салоні всі весільні сукні білі, Вчора на гарячу лінію ніхто не зателефонував, Кожна померла людина колись народилася – є або 100% вибірка, або 100% факт. Недопустимі варіанти: Всім відомо (загальновідомо), що геї ненавидять гетеросексуалів, Ніхто так себе не веде!, Кожна жінка мріє вийти заміж. Маніпуляція зло, до того ж така невитончена.

Так все ж таки, стереотип це погано? І так, і ні. Стереотипи пришвидшують реакцію, не навантажують мізки, дозволяють діяти швидше. Але в той же час і обмежують бачення світу та й подекуди дратують. Наприклад, стереотип підказує, що гулятися серед ночі повз темні гаражі, де розпиває спиртні напої якась невідома компанія поганий план і ця підказка може направду зберегти життя та здоровя. Добре. Але в той же час це можуть бути випускники фізтеху, які святкують написання дипломних робіт і знають та готові розповісти таке цікаве про цей світ, чого в жодній книжці не написано, а стереотип не пустив до інформації, налякав. Погано.

Чи образ жінки-матері-берегині, яким дівчат починають мурижити ще зі старших класів школи і далі з кожним роком все інтенсивніше. А жених є, а коли заміж, мамі хочеться онуків&hellip, Дратує? Дратує. Погано? Погано. Керуватися чи не керуватися вибір кожного, важливо усвідомлювати наявність стереотипів у власній голові і за потреби вміти їх вимикати.

А коли вчасно не опановано процес вимкнення стереотипів, формується упередження. Наприклад. З дитинства запамяталися рядки пісні не любити хлопця, не любити хлопця з чорними бровами, потім чорнобрива любов завдала болю і все. Всі чорнобриві страшні потвори, навіть заговорювати з ними не варто, не то щоб дружити чи брати на роботу. А от тоді, коли чорнобривому було відмовлено у прийомі на роботу через чорнобривість це вже ми маємо дискримінацію.

Стереотип оцінка, враження, шаблон, упередження негативна установка, дискримінація дія, яка порушує права людей через певні ознаки.

Ліричний відступ. Жінки ніжні, тендітні створіння (с), Жінка (ніжне і тендітне створіння) не створена для деяких видів робіт (у),На цю роботу/посаду ми жінку не візьмемо, вона не створена і не впорається (д).

Дискримінація розглядається як одиночний випадок (конкретну Машу Іванову не взяли на роботу тому що вона молода мама) і усталену практику (не тільки Машу Іванову не взяли на роботу, роботодавці взагалі намагаються не брати на роботу молодих мам, вводячи обмеження щодо статі, віку, тощо в оголошенні). Множинна дискримінація не виникає з вакууму, це продукт суспільно прийнятної поведінки, напрацьованої протягом тривалого часу, коли певні групи отримують привілеї, а інші обмежуються в правах.

Ознаки, за якими&hellip,

Наведений нами вище приклад про чорнобривість міг здатися комусь смішним, але він насправді є доволі показовим щодо різноманіття приводів, за якими людина може зазнавати дискримінаційного поводження. Всі, абсолютно всі люди мають певний набір ознак, таких як: вік, стать, колір шкіри, етнічне походження, громадянство, релігійність чи її відсутність, сексуальна орієнтація, гендерна ідентичність, майновий стан, сімейний стан, політичні погляди, стан здоровя, мова, тощо. Ознаки можуть бути незмінними і набутими. Наприклад, етнічну приналежність індуса змінити навряд чи вийде, а от ознака вік зміниться для більшості людей протягом життя і оголошення про вакансію до 35 років заграє новими дискримінаційними барвами. До того ж не забуваймо, що люди схильні фантазувати і не обовязково реально мати певну ознаку, щоб зазнати дискримінації. Епатажний хлопець-гетеро запросто може бути звільнений через підозру на гейство і це теж привід захищати свої права.

Що каже законодавство?

Законодавство формулює визначення дискримінації, складає перелік ознак, за якими дискримінувати заборонено, озвучує виключення.

Стаття 14 Конвенції про захист прав людини і основоположних свобод (Заборона дискримінації): Користування правами та свободами, визнаними в цій Конвенції, має бути забезпечене без дискримінації за будь-якою ознакою – статі, раси, кольору шкіри, мови, релігії, політичних чи інших переконань, національного чи соціального походження, належності до національних меншин, майнового стану, народження, або за іншою ознакою.

Перелік завжди відкритий, тобто в пункт за іншою ознакою можна додати те, що не прописано в документі. Існують також і винятки, які передбачають відступ держави від взятих на себе обовязків по недискримінації під час надзвичайних ситуацій, ст. 15 Під час війни або іншої суспільної небезпеки, яка загрожує життю нації, будь-яка Сторона може вживати заходів, що відступають від її зобов’язань за цією Конвенцією, виключно в тих межах, яких вимагає гострота становища, і за умови, що такі заходи не суперечать іншим її зобов’язанням згідно з міжнародним правом. Може дискримінувати, але дуже обережно, в надзвичайній ситуації і під контролем Генерального секретаря Ради Європи.

Звернемось до національного законодавства.

Конституція України каже, що Усі люди є вільні і рівні у своїй гідності та правах. Права і свободи людини є невідчужуваними та непорушними (ст. 21), Громадяни мають рівні конституційні права і свободи та є рівними перед законом. Не може бути привілеїв чи обмежень за ознаками раси, кольору шкіри, політичних, релігійних та інших переконань, статі, етнічного та соціального походження, майнового стану, місця проживання, за мовними або іншими ознаками (ст. 24). Ми бачимо тут відкритий перелік, але як завжди є багато але. Саме для вирішення цих але були прийняті наступні закони:

– Про засади запобігання та протидії дискримінації в Україні, який ще раз забороняє дискримінацію за відкритим переліком ознак, дає визначення поняттю та формам дискримінації, визначає сфери застосування закону, повноваження органів влади та омбудсмана, дає механізм оскарження.

Саме в цьому документі зазначено, що ознака може бути не тільки дійсною: &hellip,або іншими ознаками, які були, є та можуть бути дійсними або припущеними.

Також в законі згадується про позитивну дискримінацію. Позитивні дії – спеціальні тимчасові заходи, що мають правомірну, обєктивно обґрунтовану мету, спрямовану на усунення юридичної чи фактичної нерівності у можливостях для особи та/або групи осіб реалізовувати на рівних підставах права і свободи, надані їм Конституцією і законами України. Прикладом позитивних дій є квотування частки жінок, які обираються до органів влади чи квота для людей з інвалідністю на виробництвах.

– Про забезпечення рівних прав та можливостей жінок і чоловіків. В ньому йдеться про рівні права, механізми забезпечення та протидію насильству за ознакою статі. Закон цей був прийнятий у 2005 році, останні зміни вносилися у 2017-му, а віз домагань і насильства і нині там…



Ліричний відступ і цікавий акцент. В Конституції України про рівні права двох статей сказано наступне: Рівність прав жінки і чоловіка забезпечується наданням жінкам рівних з чоловіками можливостей&hellip, тобто чоловіки ці права мають і мали від народження, а жінок зараз підтягують до їхнього рівня. Ми ні на що не натякаємо, просто спостереження.

– Про основи соціальної захищеності осіб з інвалідністю в Україні, який в грудні 2017 року нарешті змінив імя у відповідності до європейських норм. Раніше він називався &hellip, захищеності інвалідів&hellip, і від того ставало млосно всім правозахисникам, адже недискримінація починається з толерантної лексики, а в ній давно прийнято на перший план виносити людину, а вже потім її особливості (людина з інвалідністю, людина, що живе з ВІЛ і т.д.), інвалід це як наліпка не валідний, не годний. В законі забороняється дискримінація, декларується забезпечення доступності всіх сфер життя, прописуються соціальні навантаження на державу і повноваження органів влади.

– Про забезпечення прав і свобод внутрішньо переміщених осіб встановлює правила гри для ВПО, соціальні гарантії і, звісно ж, забороняє дискримінувати внутрішньо переміщених осіб. Як він працює розповість чи не кожен другий переселенець, який намагався винайняти житло чи влаштуватися на роботу на мирній території. За такою ознакою, як штамп прописки в паспорті, не дискримінує тільки лінивий або соціально свідомий.

– Про рекламу, який забороняє вміщувати твердження, які є дискримінаційними за ознаками походження людини, її соціального і майнового стану, расової та національної належності, статі, освіти, політичних поглядів, ставлення до релігії, за мовними ознаками, родом і характером занять, місцем проживання, а також такі, що дискредитують товари інших осіб (ст.. 8)

– Про зайнятість населення, в якому гарантується право на захист від проявів дискримінації та забороняється зазначати в оголошенні про вакансії обмеження, які не стосуються робочих вимог до кандидата.

– Кодекс законів про працю України скандальний і багатостраждальний документ, в якому попри всі війни таки було згадано слово гендер і навіть сексуальну орієнтацію: Забороняється будь-яка дискримінація у сфері праці, зокрема порушення принципу рівності прав і можливостей, пряме або непряме обмеження прав працівників залежно від раси, кольору шкіри, політичних, релігійних та інших переконань, статі, гендерної ідентичності, сексуальної орієнтації, етнічного, соціального та іноземного походження, віку, стану здоровя, інвалідності, підозри чи наявності захворювання на ВІЛ/СНІД, сімейного та майнового стану, сімейних обовязків, місця проживання, членства у професійній спілці чи іншому обєднанні громадян, участі у страйку, звернення або наміру звернення до суду чи інших органів за захистом своїх прав або надання підтримки іншим працівникам у захисті їх прав, за мовними або іншими ознаками, не повязаними з характером роботи або умовами її виконання. На даний час це документ з найрозгорнутішим переліком ознак дискримінації і наявність в ньому сексуальної орієнтації, гендерної ідентичності і захворювання на ВІЛ/СНІД це безперечна перемога, яка дає змогу правозахисникам і юристам діяти невідкладно, а не намагатися довго і нудно засунути порушені права свого клієнта в розмите та інше.

В контексті дискримінаційного і антидискримінаційного національного законодавства неможливо не згадати Наказ МОЗ України №1254 від 13 жовтня 2017 року Про визнання таким, що втратив чинність, наказу Міністерства охорони здоровя України від 29 грудня 1993 року № 256, який скасовував наказ МОЗ (переглянути його можна тут) про затвердження переліку важких, небезпечних і шкідливих робіт, на яких забороняється застосування праці жінок.

З відносно свіженького і гучного Закон про рівні права і можливості чоловіків та жінок в армії. Під обурене бухтіння прихильників патріархату і схвальні посмішки європейських генералок Рада прибрала статеву різницю з законів про несення військової служби. Будувати карєру, укладати контракт, обіймати посади і виконувати обовязки тепер можуть не просто жінки, а жінки після 40 років. Погодьтесь, одним махом і гендерну нерівність і ейджизм це сильно, це похвально. Як ми бачимо, закони є. Багато і наче непогані, але&hellip,



Що робити якщо?



– Вас не взяли на роботу через вік, який більший за бажаний роботодавцем,

– Від вагітної жінки вимагають звільнитися за власним бажанням,

– Дитина з інвалідністю не може навчатися в загальноосвітній школі через брак доступності,

– Дівчинку в хіджабі не прийняли до музичної школи,

– Студента-гея відрахували через його орієнтацію,

– Людині, що живе з ВІЛ, відмовили у наданні медичних послуг,

– Рому не оформили банківську картку,

– З переселенцем розірвали договір оренди житла, побачивши в паспорті горлівську чи донецьку прописку

І т.д. і т.п.

Визнати, що це дискримінація. Грубе порушення національного і міжнародного законодавств, утиск, обмеження прав і свобод. Коротенький план дій:

Усвідомити, що це не ай, ну і біс з ними, а серйозне порушення прав людини, гарантованих національними та європейськими законами, що толеруючи і замовчуючи дискримінацію ми власноруч віддаляємо верховенство права в державі та ставимо під удар інших, що хоч Україна і не країна прецедентного права, але виграшна судова справа стане дуже помічною в інших процесах на цю ж тему.

Зібрати сили і документи, порадитись за потреби з правозахисниками та позиватися до суду або викликати поліцію, якщо справа буде кримінальною.

На держслужбовців та працівників органів місцевого самоврядування можна і треба скаржитися по вертикалі влади. Наприклад: вчитель директор місцеве управління освіті міське управління і т.д. Не соромитись писати листи, вимагати письмову відповідь, все охайно складати в теку.

Попросити про допомогу можна і Уповноваженого Верховної Ради України з прав людини, на офіційному сайті є докладна інформація, контакти і форми зворотного звязку.

Якщо держава Україна в особі відповідних органів і інстанцій не зможе захистити порушені права, залишиться не вихід, але варіант. Європейський суд з прав людини (ЄСПЛ) створений для забезпечення дотримання країнами-підписантами зобов’язань за Конвенцією про захист прав людини та протоколами до неї, та приймає заяви від осіб, неурядових організацій та груп осіб, які вважають себе потерпілими від дій країни всупереч Конвенції. Треба зауважити, що до ЄСПЛ можна позиватися тільки коли всі національні судові інстанції вже пройдено і отримано рішення не на користь позивача. З дати проголошення останнього рішення має пройти не більш ніж півроку. Судитися з державою в Європі процес не швидкий, але і не вельми затратний. В результаті рішення ЄСПЛ, яке є обовязковим для виконання усіма країнами, що підписали Конвенцію. А це по-перше грошова компенсація потерпілій стороні, а по-друге (і це важливіше) судовий прецедент, який полегшить боротьбу наступника за свої права і в масі призведе до того, що дискримінувати людей стане для початку не вигідно, а надалі соромно і неприйнятно в пристойному товаристві.



Марина Давидова,

журналістка Dnepr.com, правозахисниця

Запись Ті, кого не можна називати. Дискримінація. опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

‘Ненависть – це вища, об’єктивна форма страху… Ненависть – наслідок страху, адже спочатку ми боїмося, а вже потім ненавидимо. Дитина, яка боїться темряви, подорослішавши, темряву зненавидить…’

Сіріл Конноллі

Ми розпочинаємо серію статей про людей, яких в широкому загалі не прийнято називати, а тим більше називати коректно. Часто це відбувається без дурного умислу, просто через незнання. Для прикладу. Наркоманам тут не місце – Новий канал, Діти з обмеженими можливостям – Інтер, Соціальні гарантії повій – законопроект на сайті Верховної Ради, &hellip, поселився табір циган – ICTV, даунята, аутята, секс-меншини, особи кавказької національності&hellip, Ми щиро впевнені, що Інтер не хотів бути некоректним по відношенню до дітей з інвалідністю, але так вже сталося і це формулювання було трансльовано мільйонам телеглядачів. А трапляються і важчі теми про секс-працівників, геїв, людей з наркотичною чи алкогольною залежністю… І тим, хто працює з вразливими категоріями громадян в правозахисній чи журналістській сферах непогано було б орієнтуватися в загальноприйнятих коректних формулюваннях задля того, аби не поглиблювати стигму, не транслювати мову ненависті і не боятися називати тих, кого насправді можна називати.

Ті, кого не можна називати: неетична лексика. ВІЛ.

Табуйованість складних і не завжди однозначних тем в суспільстві справа звична. Мало хто з батьків, наприклад, готовий відверто і повно проговорити з дітьми тему сексу і засобів контрацепції, одностатевих стосунків і тих самих хвороб&hellip, Максимум попадеться десь страшний плакат про чуму ХХ століття і на зайнятті з БЖД натягнуть на банан гумовий виріб номер два. Потім хтось стає правозахисником, хтось журналістом і хоче-не хоче має розумітися на коректній нестигматизуючій лексиці, втім широкої популярності ідея говорити про такі речі толерантно, але прямо не набула. Тож давайте розбиратися.

Численні правозахисні проекти і програми підтримки людей, що живуть з ВІЛ, туберкульозом та вразливих груп населення, які реалізовуються в Україні це про позбавлення від стигми і надання допомоги тим, хто її потребує. А ще про виведення проблеми в публічну площину, озвучення та дискусію щодо шляхів вирішення, максимально коректну і термінологічно правильну.

Основна абревіатура, якою користуються в подібних проектах це ЛЖВ. Людина, яка живе з ВІЛ.

За загальносвітовими тенденціями людина у визначенні завжди ставиться перед подальшими характеристиками, тому що в першу чергу це людина, а наявність інвалідності, аутизму, ВІЛ-інфекції чи алкогольної залежності характеристики другорядні. Всі інші словосполучення, які ми подекуди чули і чуємо ВІЛ-інфікований, носій ВІЛ, хворий на СНІД це приклади некоректної лексики, яка поглиблює стигму і аж ніяк не сприяє зваженій дискусії.



І самі ВІЛ та СНІД не чума, не хвороба загниваючого капіталізму та антисоціальних елементів, а вірус і синдром. А людина, яка має позитивний тест на ВІЛ не заразна (від якої можна заразитися, підхопити заразу), а інфікована. Чи не правда, є різниця?

До речі, з теперішнім рівнем і якістю медикаментозної підтримки багато хто схиляється до думки, що ВІЛ скоріше хронічне захворювання, контрольоване за правильного лікування, але ніяк не смертельний вирок. Звісно, все залежить від часу виявлення чим раніше, тим краще.

Ми впевнені, що ця інформація є загальновідомою, але про всяк випадок нагадаємо.

Інфікуватися ВІЛ в побуті неможливо. Достатня кількість вірусу може знаходитися тільки в рідинах: кров, сперма, вагінальний секрет і грудне молоко. Через слину, піт, сльози, рукопотискання, укус комах інфекція не передається. Найбільш небезпечний контакт – кров у кров.

Плавно переходимо до груп, які знаходяться у зоні більшого ризику інфікування ВІЛ. І тут слід памятати, що набуття ВІЛ позитивного статусу це не завжди наслідок якоїсь специфічної ризикованої поведінки. Могло статися банальне переливання крові багато років тому, незахищений статевий акт чи пологи та грудне вигодовування в ВІЛ-позитивної мами. Але, направду, користування спільним шприцом для введення інєкційних наркотиків чи надання секс-послуг підвищують ризик.

До людей, вразливих до ВІЛ, ми детально повернемось в наступних статтях, адже тут стільки дискримінації і стигми, що на дисертацію вистачить. Поки що виключно формулювання.

Споживач інєкційних наркотиків (СІН), людина, яка вживає інєкційні наркотики (ЛВІН) саме так називають людину, яка споживає наркотики ін’єкційно. Не нарік, не торчок, не наркоман чи наркоманка. Загалом, як ми і зазначали вище, питання дискримінації і захисту прав людей з наркотичною залежністю потребує окремої просвітницької роботи від розповіді про замісну підтримуючу терапію до аналізу позитивної практики легалайзу в інших країнах.

Осіб, які надають сексуальні послуги в обмін на блага, варто називати секс-робітницями чи секс-робітниками. Проститутки, повії, шльондри це для малоосвічених громадян та деяких народних депутатів. Трохи застаріла, але ще вживана абревіатура РКС робітник(ця) комерційного сексу. В феміністичному середовищі точаться палкі дискусії щодо коректності цих визначень. На думку деяких активісток, секс-робота – це фактично згвалтування за гроші, а називати цей процес ‘роботою’ – це підтримувати сексуальну експлуатацію та насильство. Вони пропонують термін ‘жінки в проституції’, але широкого вжитку наразі він не набув.

Геї і чоловіки, які практикують секс з чоловіками. Ні, це не одне й те саме, основним критерієм є питання ідентичності. Якщо чоловік позиціонує і ідентифікує себе як чоловік, але практикує сексуальні стосунки з представником своєї статі це ЧСЧ. Прямо до людини в такий спосіб навряд чи доведеться звертатися, але орієнтуватися в термінології і відмінностях необхідно.

До людей, вразливих до ВІЛ і туберкульозу відносяться також збавлені волі та колишні увязнені, жінки, які живуть з ВІЛ та підлітки, яких торкнулась епідемія. Ми тут зупинятися не будемо, хіба що порадимо не називати увязнених ‘зеками’.

Повернемось до самої інфекції. ВІЛ це не кара Божа за розпусне життя, не чума і не вирок. Жахаюча моралізаторська соціальна реклама кінця минулого століття глибоко вїлась в свідомість, залишивши по собі два найбільш відчутних результати: стигматизацію людей з ВІЛ і відчуття тваринного жаху під час експрес-тестування. Налякала, а епідемію не зупинила. Люди не перестали займатися незахищеним сексом, надавати послуги інтимного характеру і вживати інєкційні наркотики, але тестуватися лячно, чума ХХ століття усталено дорівнює швидкій, неприємній смерті та вигнанню з суспільства здорових, успішних, безгрішних людей. І для того, щоб це уявлення змінити треба не боятись говорити, багато і правильно. Адже страх перед словом тільки підсилює страх перед тим, що воно означає.

Марина Давидова,

координаторка проекту ГО ПГ СІЧ, м. Дніпро.



Dnepr.com

Запись Ті, кого не можна називати: неетична лексика. ВІЛ. опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.

Как подчеркнула заместитель Министра внутренних дел Украины, в ведомстве четко осознают, что безопасное общество начинается с безопасности семьи. Мы это понимаем, и поэтому сегодня активно работаем над эффективным инструментом борьбы, которым стали полицейские мобильные группы по противодействию домашнему насилию ‘ПОЛИНА’, – отметила Анастасия Деева.

С 12 июня этого года пилотный проект работает в Дарницком районе Киева, Малиновском районе Одессы и в городе Северодонецке Луганской области. За это время в территориальные подразделения полиции, где работает ПОЛИНА, поступило 1451 обращение по поводу совершения насилия в семье. На эти вызовы осуществлено 1411 выездов мобильных групп, в 91 из которых принимали участие работники социальных служб. По результатам работы составлено 419 административных протоколов и вынесено 186 официальных предупреждений, проведено 363 профилактические беседы, принято 480 заявлений от пострадавших, а также открыто 22 уголовных производства против обидчиков.

Именно поэтому сегодня у нас есть все основания для масштабирования проекта еще на три локации – в Новокадацком районе города Днепра, Суворовском районе Одессы и Левобережном районе Мариуполя. В течение первого квартала 2018 ПОЛИНА заработает в Киеве, Львове и Харькове, – проинформировала о ближайших планах Анастасия Деева.

Статистика свидетельствует, что только в течение девяти месяцев 2017 за помощью в полицию обратились 83964 граждан, пострадавших от домашнего насилия.

Несмотря на то, что количество обращений в полицию увеличивается, нас такая ситуация радует. Ведь, пусть и медленно, но проблема домашнего насилия все же выходит из тени – растет доверие граждан к правоохранительным органам, они готовы обращаться и просить помощи. И, благодаря ПОЛИНА, мы можем эффективно реагировать на этот запрос, – подчеркнула заместитель Министра внутренних дел Украины.

Среди положительных наработок проекта, как отметила Анастасия Деева, повышение уровня сотрудничества с социальными работниками, медицинскими учреждениями, а также гражданским обществом, которое занимается этими вопросами. В составе первых пилотных групп полицейские прошли дополнительную соответствующую подготовку и специализированное обучение, которое специально для ПОЛИНЫ разработали международные партнеры.



Кроме того, в рамках проекта отдельно проводится обучение по реагированию на факты совершения насилия в семье для операторов спецлинии 102 и оперативных дежурных территориальных подразделений полиции.

Dnepr.com

Запись В Днепре появится ПОЛИНА”” опубликована здесь - Dnepr.com - Головний портал новин Дніпра.