…Как все начиналось…

0
2

...Как все начиналось...



Стояло начало августа 14-го года. Армия рвалась к границе по пыльным дорогам Донбасса, карта АТО перекраивалась каждый день названиями освобожденных поселков и городов и никто еще не знал ни про Иловайск, ни про Дебальцево, ни про все-все-все, что будет дальше. А Долбоклюй сидел в пабе возле работы и пил пиво с друзьями.



— Леха, — сказало пиво изнутри Долбоклюя. — Леха, а вот скажи мне, какого хера я с Майдана как гиперактивный хомячок, собираю тебе деньги и тягаю вещи, а потом ты их увозишь в туман войны, а я остаюсь тут пить пиво? Леха, уже война скоро кончится (Мироздание тихо хихикнуло с небес), возьми меня туда, а?

— Мля, — сказал Муж Долбоклюя, — я так и знал, — ударился головой об стол и замолчал.



Муж Долбоклюя — фигура эпическая и в чем-то даже легендарная. Флегматизм физика-экспериментатора отшлифован в нем надцатью годами жизни с гиперактивной водородной бомбой до степени стоицизма. Он готов ко всему. Он терпит все, только иногда говоря, что даже за убийство с особой жестокостью он бы уже вышел. Вверенный ему Долбоклюй дожил до своих почтенных лет только потому, что когда он окончательно попадает в халепу — муж грустно вздыхает, вытягивает Долбоклюя за ухо из болота, кормит борщом, предъявляет чисто вымытых детей и укладывает спать до завтра — все пройдет, милая, не переживай, прорвемся. Я его люблю, кстати, если кто не догадался.



Итак, Муж Долбоклюя ударился головой об стол и замолчал.



— Женя, ну вот скажи, нахера тебе это — спросил через стол Майкл. — Тебе надо непременно зольдатиков с рук покормить шоколадками, как швейковская баронесса?

— Иди нахер. — сказала я.

— Не, ну я серьезно!

— Майкл, щас получишь, — дружески предупредил Муж Долбоклюя — прячься быстро.

— Короче.- резюмировал Леха. — а действительно чего б нет. В 6 утра послезавтра ты с вымытой шеей и в гражданских неприметных шмотках — у меня.

— Мля, — сказал Муж Долбоклюя и ударился головой об стол еще раз. — Я знал, что вам нельзя вместе бухать.



В 6 утра послезавтра меня забросили на заднее сиденье буса и мы, злые и невыспавшиеся, поперли в сторону войны.

Я не знаю, как рассказать, но война тогда — до Иловайска, до Дебальцево, до тяжелой осенней грязи и черного зимнего снега была совсем другой. Армия — раздетая, измучанная, теряющая десятки человек в день — но побеждающая — рвалась к границе. С разбитых грузовиков бойцы в рваном дубке показывали знак ‘виктори’ и улыбались во все зубы, махали руками и орали. Армия рвалась к границе. И мы ехали туда же.



… Блокпост где-то под Севером был необычно хмур и неприветлив. Нас быстро осмотрели, рявкнули ‘проезжайте’ и даже не махнули рукой.

— Что-то у них тут такое странное, — задумчиво сказал Андрей.

Бус плавно зашел в очередной изгиб дороги.

— Бл***… — свистнул Леха.

Лес еще горел, разорванный полосой разрывов.

— Град, что ли?

— Да хер его знает, но хорошо, что мы полчаса назад тут не оказались… То-то они такие злые тут…



… Во дворе школы милиции айдаровцы с шутками и прибаутками меняли пленного. Переговорщик на дорогой машине нервничал и покрывался крупными каплями пота от айдаровских шуточек, Леся вопила ‘я пленного штопать не буду, мне ли не похер, довезут или нет’, а мы разгружали свои бесконечные ящики.

— Со спины, — предупредила Леся, становясь в кадр.

— Ага.

Я еще долго не умела фотографировать людей со стороны лица и с головами.

Мы разгрузили лекарства и поехали домой.



— На Победу надо, — сказал Леха. — договориться за лекарства.

— Какая тебе Победа, дело к вечеру?

— Пароли узнаем.

— Ночь же!

— Ну и ночь.



… На Победе, в огромном полевом госпитале, Леха застрял надолго. Мы сидели на снарядном ящике и пили кофе. Вита нервничала. Вита нервничала. Вита нервничала. Через полтора часа орали уже все. Наконец Леха появился.

— Какого черта? Восемь вечера, а мы еще до Старобельска не доехали? Нам пять часов до границы Зоны полоскаться!

— Ну давай тут еще станем поорем часа два.

И мы снова поехали.



… Ночной блокпост был неосвещен и раздражен. Чуть не въехав в темноте в бетонный блок, мы остановились. Бойцы не понимали еще идею паролей, все нервничали и дергались, мы шепотом пререкались с ними… Рядом со мной завозился заснувший полчаса назад Леха.



Щелчок предохранителя карабина разорвал тишину, кажется, на километр вокруг. Как и пять ответивших ему предохранителей автоматов.



— ЛЕХА!!! Какого???

— Блин, — сказал Леха, — блин. Мне приснилось, что нас сепары в плен берут…

В три часа ночи мы пили кофе на заправке Окко на границе Харькова.

— Ну как, посмотрела? — спросил Леха

— Угу. Больше наверное не поеду. Зачем?

Мироздание тихо хихикнуло сверху.



PS Все эти годы одним из главных ткскзть заветов и правил для меня было ‘только не швейковской баронессой’.



Долбоклюй



Dnepr.com

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий
Напишите здесь свое имя