На что похожа боль, когда думаешь о войне

0
29

… Однажды, примерно год назад, лента Фейсбука позвала нас с Катериной Сергеевной на психологический тренинг ‘Как разговаривать с людьми с посттравматическим стрессовым расстройством’.

‘Нам надо?’, — спросила я Катю.

‘Слушай, мы только и делаем, что разговариваем с людьми с посттравматическим стрессовым расстройством’, — сказала Катя.

‘Возможно, мировая наука успела придумать более действенные методы, чем твоё коронное ‘ну еееееб*ные пида*асы’ и ‘это пи*дец’? Пошли поучимся.’

Тренер был молод, активен, холен и психотерапевтически образован. ‘Ну что ж’, — оглядел он группу. ‘Кто вы и какие у вас ожидания от этого тренинга?’

Примерно половина группы оказалась женщинами с базовыми психологическим, желающими наносить пользу родине в госпитале. Женщины были восторжены и волнительны.

‘Ну вот, я прихожу и мы идём наряжать елку, и он говорит мне кучу комплиментов, а на следующий день обливает меня презрением, я не понимаю, что я не так делаю?’

‘Ведешься на раскачку на эмоции’, — вполголоса проговорила Катя.

Тренер посмотрел на неё с хорошо скрываемым недовольством.Вторую часть группы представляли собой женщины с вокзального пункта. Их было легко отличить по дергающемуся глазу.

‘Я все понимаю, они герои и бойцы’, — нервно комкала в руках платок одна из них — ‘но я не знаю, что делать, когда он пьяный и агрессивный’.

‘Пизд*ли’, — вполголоса прокомментировала Катя.

Тренер посмотрел с плохо скрываемым неудовольствием.

‘Ну что же вы’, — мягко сказал он. — ‘ведь можно же разобраться из-за какой травмы он пьёт?’

‘О господи’, — нервно сказала женщина — ‘у нас 500 человек в день, я б и рада разобраться, но…’

‘Я и говорю — пизд*ли’, — вполголоса сказала Катя.

Тренер сжал губы. Ну что ж, сказал тренер. Я понял, что основной задачей является — как понимать, что творится в душе у людей с ПТСР…

Мы потеряли дар речи. Секунд на 15. После этого мы синхронно его обрели и хором заорали.

‘Понимать?’ , — орали мы — ‘Каким х*ром кто-то из нас может понимать, что там творится? Откуда у нас релевантный опыт? Что мы можем тут понять?’

Так, спокойно, — сказал тренер. Я вообще не понял, почему вы такие агрессивные.

‘Это потому что у нас ПТСР, прикиньте’, — вежливо ответила я.

Женщины с базово-психологическим посмотрели немного нервно и попросили тренера продолжать. Итак, сказал тренер, — я щас перечислю схему вопросов, которые вы должны задать, чтобы понять, что на душе у человека, пережившего травму.

‘Хм, а из каких соображений вы думаете, что он будет на них отвечать?’, — спросила я.

Тренер скрипнул зубами. Это современная наука, сказал он. Итак, записываем…

— Ну что ж, сказал тренер, — а теперь, когда вы все записали — разобьемся по группам, выберем одного человека и зададим ему нужные вопросы.

— А давайте начнём с Жени, — потерла лапки моя группа. — ну раз уж она ближе всех к реальному объекту. Итак, Женя, а скажи, та боль, которую ты испытываешь, думая о войне, круглая или колючая? На что она похожа? В какой части тела она расположена?

О, это висящее в воздухе чувство кульминации событий и идеального момента…

— Идите нах*й. — тихим голосом сказала я.

———

PS. Через полгода мы пили кофе в реабцентре для атошников с женщиной с вокзального пункта. — Это был очень полезный тренинг, — сказала она. — Вот именно, — сказала она, — в том месте где вы рассказали про пизд*ли.

PPS Ещё через пару месяцев меня отволокли на плече в психотерапевтический центр для атошников и волонтеров. Так и так, сказала я. Ничего страшного, но вот так и так.

‘Ну как — ничего страшного?’ — сказала мне психотерапевт. — ‘Это пи*дец. Ну еееб*ные пид*расы! ‘

Долбоклюй

Dnepr.com

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Напишите свой комментарий
Напишите здесь свое имя